Всякое бывает. Но такого, ни до, ни после с нами не случалось. Собрались
мы как-то с братом съездить в выходные на рыбалку с детьми: свежий
воздух, палатки, уха на костре и все остальные прелести. Напросился с
нами наш общий знакомый Гриша – взяли, как не взять. Скучно ему, человек
разведенный, да и рыбалку он воспринимает как-то по-своему – выпить, в
определенный момент в исконно русской манере - одним словом, выразить
свое восхищение как происходящим, так природой в целом, и с чувством
выполненного долга уползти спать. Нормальный, в общем-то, мужик. Вот и
этот раз не был исключением.
Время около четырех утра, дети посапывают в палатке, Гриша давно спит в
авто (палатки не признает принципиально), я и брат сидим у костра, ведем
разговоры за жизнь и неспешно допиваем пиво. Красота. Глядя на восток
сквозь макушки высоченных сосен, просматривается еле заметная
предрассветная полоска – час и покажется солнце. И тут, со стороны
болота, доносится чуть слышный рык. То снова появится, то вдруг резко
оборвется. Мы с братом переглянулись:
- Да не, не может быть, - сказал озадаченный брат.
- Со стороны болота вряд-ли, если только с бора приперся, - предположил
я.
- Да не ходили они тут никогда. Пойдем, посмотрим, - добавил я.
Взяв по топору, мы выдвинулись к автомобилю – он стоял чуть выше в
стороне. И опять раздался продолжительный и утробный рык.
- Матерый, сука, - резюмировал чуть слышно брат, перекладывая топор из
руки в руку.
Подойдя к авто мы остановились, и начали вглядываться в еле светлеющий
лес. С озера веяло утренней прохладой, недопитое пиво грелось у костра.
Я прислонился к машине, вслушиваясь в тихий летний лес. Вдруг авто
закачалось, ворочался Гриша. И одновременно из него донесся Гришин
утробный храп…
Даже наш с братом ржач не смог разбудить этого «кабана».
С тех пор Григория, в узких кругах, кроме как «матерый» и не зовут, да
он и не обижается.