У меня в институте был преподаватель гургеныч. старый кинооператор,
который снял много хороших советских фильмов и просто классный дядька.
Как-то он принес нам на лекцию маленькую кино бобинку на полминуты
всего.
Это, говорит, самое смешное, что вы увидите в жизни (и ведь не соврал)
зарядил киноаппарат и толкнул предисловие:
- Я в середине 60-ых снимал в Польше кино: война, немцы, партизаны. На
Краковской площади снимали эпизод как немцы сбили наш самолет, летчик
прыгнул с парашютом, а немцы с собаками его берут в плен.
Дубль-1: каскадер прыгнул, приземлился. арестовали.
Режиссер:-как то не то... он плавненько спустился, как диверсант,
зрителю его не будет жалко...
Гургеныч:-А что же вы хотите?
Режиссер-Давайте хоть ветра подождем.
Поляк переводчик:- Проше пана, мы конечно можем подождать, но так для
справки, последний раз на этом месте ветер был четыреста лет назад,
когда построили эту площадь, она же квадратная и вокруг дома.
Режиссер:-Тогда перерыв до завтра. Ветер я организую.
Режиссер позвонил в Москву, оттуда в штаб нашей армии в Польше и к утру
на площадь въехала зачехленная штуковина, а при ней майор с солдатом.
Режиссер:-Ну давай майор, снимай брезент и покажи как дует твой
вентилятор.
Майор:-Товарищ режиссер, эта машина секретная, так что я расчехлю ее в
последний момент перед съемкой.
Режиссер:-А какую струю может выдать твоя каракатица?
Майор:-Всего 10 градаций: от первой самой слабой до десятой, но вам
больше первой не потребуется.
Режиссер:-Майор! генерал мне сказал, что ты поступаешь в мое
распоряжение, и все мои слова, для тебя приказы! Не нужно мне давать
советов!
Майор:-Виноват, товарищ режиссер.
Режиссер:-Пойми, мне нужен ветер не на десятку, а на десятку с плюсом,
выжми из своей колымаги все соки. Чтоб это был не просто ветер, а
драматический ветер.
Майор сказал "Есть!" и пошел готовить машину.
Гургеныч закончил вступление, погасил свет и сказал, а вот теперь вы
увидите дубль 2...
Летчик выпрыгнул с парашютом и так же как в первом дубле не спеша
спускается на площадь. Вдруг, он как бы увидел немцев... и за два метра
от земли, с дикой скоростью улетает сначала вдаль, а потом долетев до
домов, взмывает вверх откуда прилетел. Немцы, как бы подхваченные
воздушной волной парашютиста скачут вдаль как надувные по булыжной
мостовой вместе с собаками и мотоциклом. На противоположной стороне
площади выдавливаются (все)оконные стекла. Парашютист, слава Богу не
пострадал, он приземлился через пару кварталов, а вот "немцев" чуток
покоцало.
Когда режиссер пришел в себя от шока, он спросил майора:
- Что это было?
Майор доложил, что это машина для сдувания радиоактивной пыли с боевой
техники в случае ядерного конфликта, и на десятом уровне она сдувает
все, что весит меньше тридцати тон. Если мы вам больше не нужны,
разрешите нам убыть в часть...
Как-то в пятницу…
Как-то в пятницу, к мужу подруги в контору с проверкой чего-то там
пришел инспектор. Оказалось, что они однокашники и когда-то вместе
грызли горький гранит науки в одном ВУЗе. С проверкой быстро закончили и
перешли к презентативной части с коньяком.
Понятное дело, что коньяку не хватило на обмен пройденными этапами
жизни, поэтому решили переместиться в пятиэтажку к мужу подруги, благо
она совсем рядом. Подруги дома ещё не было, что даже поспособствовало
общению с употреблением.
Когда подруга вошла в квартиру, она увидела мужа с незнакомым мужчиной,
стоящими в прихожей на четвереньках. На вопрос: - Что тут происходит?
Муж, помогая русскому литературному руками, объяснил, что они с другом
не могут найти его, друга ботинки. Всё время, пока длилось объяснение,
друг-инспектор, стоя на четвереньках, с тихим отчаянием и надеждой в
глазах смотрел на подругу.
Надежды на подругу не сбылись, - ботинки, как чёрт унёс. Но отчаяние
отступило, поскольку выяснилось, что у мужа 45 размер обуви, в отличии
от 41-го друга. Так в старых мужниных 45-м однокашник и уехал на
вызванном такси, т. к. дело происходило зимой, а на лыжах он не стоял
много лет и вообще плохо стоял в тот вечер.
Разгадка пропажи выяснилась в понедельник. Дело в том, что в доме у
друга перед его квартирой и квартирой соседа имеется обширный тамбур
(ну, вы знаете эту планировку) с дверью и звонками. В этом тамбуре их
семья и соседская, (часто встречающийся обычай), и оставляют уличную
обувь, прежде чем войти в родные квартиры.
По устоявшейся привычке, пока муж подруги возился с ключами, отпирая
дверь, друг скинул ботинки и в дом, как интеллигентный человек, вошёл
уже в носках. Потом этот момент почему-то из его памяти улетучился.
Соседи же гостеприимного мужа, увидев посреди лестничной площадки
приличные ботинки, обзвонив все три квартиры (друзья, увлеченные
беседой, звонок про… пустили) и не получив ответа, безхозные ботинки
оставили пока у себя, а сами умотали на дачу.
Жила-была собака
У собаки был забор, в заборе были ворота, в воротах было окошко.
Специальное окошко, собачье.
Чтобы собака через это окошко могла изучать окружающий мир.
Ну, собака всё изучила (а фиг ли там изучать? деревенская улица) и ей
стало скучно. И от скуки она придумала себе развлечение. Идёт к примеру
по улице гражданин. Думает о чём-то своём, ничего не подозревает,
ковыряет в носу. И только он с воротами поравняется, она ему громко над
ухом "Гав, бля!!!" Человек подпрыгнет, за сердце хвать, собаке весело.
Но в конце концов к этому все очень быстро привыкли, и на собаку
реагировать перестали. А некоторые невоспитанные дети даже стали
показывать язык и корчить рожицы. Обидно. Обидно и скучно.
Тогда собака сменила тактику.
Выглянет осторожно наружу, и ждёт, когда вдали появится прохожий.
Дождётся, потом спрячется, и сделает вид что её нету. Прохожий идёт, на
окошко смотрит издали, - собаки и правда нету. Ну, прохожий расслабится,
и насвистывая спокойно идёт мимо. И тут она башку каааак высунет, и -
Гав, бля!!! Прохожий прыг! Собаке весело.
Всякое бывает…
Всякое бывает. Но такого, ни до, ни после с нами не случалось. Собрались
мы как-то с братом съездить в выходные на рыбалку с детьми: свежий
воздух, палатки, уха на костре и все остальные прелести. Напросился с
нами наш общий знакомый Гриша – взяли, как не взять. Скучно ему, человек
разведенный, да и рыбалку он воспринимает как-то по-своему – выпить, в
определенный момент в исконно русской манере - одним словом, выразить
свое восхищение как происходящим, так природой в целом, и с чувством
выполненного долга уползти спать. Нормальный, в общем-то, мужик. Вот и
этот раз не был исключением.
Время около четырех утра, дети посапывают в палатке, Гриша давно спит в
авто (палатки не признает принципиально), я и брат сидим у костра, ведем
разговоры за жизнь и неспешно допиваем пиво. Красота. Глядя на восток
сквозь макушки высоченных сосен, просматривается еле заметная
предрассветная полоска – час и покажется солнце. И тут, со стороны
болота, доносится чуть слышный рык. То снова появится, то вдруг резко
оборвется. Мы с братом переглянулись:
- Да не, не может быть, - сказал озадаченный брат.
- Со стороны болота вряд-ли, если только с бора приперся, - предположил
я.
- Да не ходили они тут никогда. Пойдем, посмотрим, - добавил я.
Взяв по топору, мы выдвинулись к автомобилю – он стоял чуть выше в
стороне. И опять раздался продолжительный и утробный рык.
- Матерый, сука, - резюмировал чуть слышно брат, перекладывая топор из
руки в руку.
Подойдя к авто мы остановились, и начали вглядываться в еле светлеющий
лес. С озера веяло утренней прохладой, недопитое пиво грелось у костра.
Я прислонился к машине, вслушиваясь в тихий летний лес. Вдруг авто
закачалось, ворочался Гриша. И одновременно из него донесся Гришин
утробный храп…
Даже наш с братом ржач не смог разбудить этого «кабана».
С тех пор Григория, в узких кругах, кроме как «матерый» и не зовут, да
он и не обижается.